Но так или иначе затеянный когда-то критиками разговор о том, что Пелевин якобы не пишет о женщинах, смысла не имеет. А то, что вызывающие симпатию и сочувствие фемины оказываются у него зверями, насекомыми, куклами или транссексуалами, можно отнести к особенностям творческого видения писателя. Как говорит вожак в рассказе «Проблема верволка в средней полосе»: «Только оборотни ЂЂЂ реальные люди. Если ты посмотришь на свою тень, ты увидишь, что она человеческая. А если ты своим волчьим взглядом посмотришь на тени людей, ты увидишь тени свиней, петухов, жабЂЂЂ. ЂЂЂ Еще бывают пауки, мухи и летучие мыши».
А вот Анна («Чапаев и Пустота» ,1996) ЂЂЂ особа, может, и сексуально привлекательная ЂЂЂ по крайней мере, такой она видится Петру Пустоте, поэту, декаденту и пациенту дурки. Но симпатичной ее назвать трудно. Да и может ли быть симпатичным натуральный суккуб (демон в женском обличье). И совсем уж подлой оказывается интеллектуалка Мюс, любовница бизнесмена Стёпы («Числа», 2004).
Это не первый симпатичный женский образ у Пелевина. Лисичка-оборотень, носящая провокативное (для русского слуха) имя — А Хули из « Священной книги оборотня» (2005) тоже (даром что лиса!) проявляет вполне человеческие чувства ЂЂЂ влюбляется. Правда, — в волка-оборотня, но всё же. Тем более что волк этот, к тому же, генерал ФСБ. Вызывают, безусловно, симпатии, и муха Наташа и ее мама муравьиха Марина — женские персонажи с нелегкой судьбой из «Жизни насекомых» (1993). Да чего там! Даже работники райкома комсомола, сменившие мужской пол на женский и ставшие валютными проститутками («Миттельшпиль», 1991), по-своему трогательны.
Глуми (в отличие от всех известных значений) ЂЂЂ это любитель дорогих high tech кукол — то есть резиновых женщин на очень высоком витке развития («Глумак, глумырь, куклоеб, пупарас ЂЂЂ называйте меня как хотите»). И самое замечательное в романе ЂЂЂ как раз кукла Кая, в которой (кажется) просыпаются реальные человеческие чувства. В общем, симпатичная такая КаяЂЂЂ
Его последняя публикация «S.N.U.F.F», как значится в книге — утопiя (2011). Кто-то может упрекнуть: дескать, у Чака Паланика тоже есть «Snuff». Но это разные снафы! У Поланика просто снаф, обыкновенное «смертельное порно». А у Пелевина аббревиатура с особым смыслом ЂЂЂ «Special Newsreel/Universal Feature Film», такое социально-политическое fantasy. Равно как и ГУЛАГ у него не тот, что у Солженицына (и у всех нас), а просто «Gay», «Lesbian», «Animalist» и «Gloomy» (значение символа «U» утеряно в веках), то есть объединение людей с нетрадиционной ориентацией, типа мафии. «DonЂЂЂt FUCК With the GULAG!» — призывают несогласные, но напрасно.
Его первой публикацией была сказочка «Колдун Игнат и люди» (1989). Цитата: «ЂЂЂЧего вам надо, а?ЂЂЂ ЂЂЂ строго спросил Игнат мужиков. ЂЂЂВот, ЂЂЂ стесняясь и переминаясь с ноги на ногу, отвечали мужики, ЂЂЂ убить тебя думаем. Всем миром решили. Мир завсегда колдунов убиваетЂЂЂ. ЂЂЂ ЂЂЂМир, мирЂЂЂ ЂЂЂ с грустью подумал Игнат, растворяясь в воздухе, ЂЂЂ мир сам давно убит своими собственными колдунамиЂЂЂ».
Заметки к юбилею Виктора Пелевина (р. 22.11.1962)
К 50-летию Пелевина » Блог Перемен
Комментариев нет:
Отправить комментарий